Previous Entry Share Next Entry
Сколько живут диктатуры?
Марина Ступакова
marinastupakova
Политолог Григорий Голосов о диктатурах на «ВКурсе». Очень толково.





Чем авторитаризм XX века отличается от нынешнего?

Трудно судить. Но факт состоит в том, что те авторитарные режимы, которые преобладают в XXI веке, несколько отличаются от тех, которые были в XX-м. Тогда преобладающей формой авторитаризма был коммунистический или крайне правый авторитаризм. Их иногда объединяют понятием «тоталитаризм». Может быть, и не самая распространенная, но самая заметная в ХХ веке форма. Сейчас преобладающей формой авторитаризма стал так называемый электоральный авторитаризм. При таком режиме проводятся выборы, и зачастую они являются главным источником его легитимности.

Нынешние авторитарные режимы, в отличие от предыдущих, могут закончиться не свержением правительства, а, к примеру, так называемыми «опрокидывающими выборами»?

«Опрокидывающие» выборы – только одна из возможностей. Но надо сказать, что реализовывалась она чрезвычайно редко. Примером может служить Бразилия, где прошли подобные выборы. Им предшествовал чрезвычайно длительный период так называемой abertura переводя буквально, «открывания» режима. Чаще, однако, электоральный авторитаризм в этом отношении мало чем отличается от других авторитарных режимов. Главной причиной смены власти становятся массовые беспорядки, кризис преемственности власти, «дворцовые перевороты». Выборы в условиях электорального авторитаризма – это фиктивный институт, и в силу природы такого режима они не способны обеспечить смену власти.



То есть Ирану и Белоруссии выборы точно не помогут?

Это маловероятный исход.

А как изменилась роль партий в авторитарных режимах?

Главная особенность электорального авторитаризма в том, что это по многим параметрам имитационный режим. Это авторитарный режим, который притворяется демократией. Поэтому он использует демократические институты – выборы и партии – но наполняет их собственным, недемократическим, содержанием. Политические партии, которые участвуют в этих якобы соревновательных выборах, в большинстве своем подконтрольны властям. А те парламенты, которые создаются в результате этих выборов, либо не могут принимать существенных решений, либо, если Конституция наделяет их правом принятия решений, в них обеспечивается политическая монополия партии, поддерживающей исполнительную власть.

А роль личности в нынешнем авторитаризме какова? Насколько современные режимы «сориентированы» на диктатора?

В действительности, в истории были примеры авторитарных режимов, где оперативная свобода диктатора так или иначе ограничивалась. К примеру, существовал такой режим в Мексике до 1990-х годов. Но все же такой путь развития не очень типичен для авторитарных режимов. В них, как правило, очень сильна персоналистская компонента. Многое действительно зависит от личности правителя. Впрочем, и в условиях демократии роль лидера довольно велика.



Выборы в Иране

Какие есть институты легитимации и делегитимации этого лидера?

Во-первых, не нужно забывать о том, что электоральный авторитаризм для того притворяется демократией, чтобы по полной программе использовать выборный способ легитимации. Большинство людей, живущих в таких условиях, обычно считают, что страну возглавляет достойный человек, и даже если он не так уж хорош, то альтернативы все равно нет. На это работают гигантские пропагандистские машины, население постоянно обрабатывается, чтобы думать именно так.

Но выборы – не единственный способ. Например, есть легитимация путем показа исключительной эффективности руководства режима. Основной пропагандистский мотив заключается в том, что проблемы, с которыми сталкивается страна, так сложны, что справиться с ними могут немногие люди, и именно такие люди сейчас находятся у власти. Другая сторона той же самой риторики – тезис о том, что оппозиция слаба, не способна к конструктивным решениям, погрязла во внутренних разногласиях, и ее приход к власти обернется трагедией для страны. Важную роль играет подчеркивание выдающихся личных качеств лидера. Хотя харизматическое лидерство, видимо, все-таки осталось феноменом XX века, его элементы присутствуют почти во всех таких режимах. Подчеркивается, что лидеру сопутствует особая удача, что в силу личных качеств он предрасположен к решению проблем, в том числе и самых сложных, и покуда он находится у власти, удача будет благоприятствовать стране. Важным аспектом является то, что все электоральные авторитарные режимы стремятся поддерживать у населения прагматическую заинтересованность в себе. Они в больше степени, чем демократии, склонны к проведению популистской политики, связанной с раздачей выгод и привилегий – как основной народной массе, так и тем экономическим группам, которые могут сыграть важную роль в поддержании устойчивости режима.



Повстанцы вступают в Лиссабон. Конец португальского корпоративизма

Эти самые исключительные качества лидера могут утомить людей? Такая завязка на личность не может же продолжаться вечно?

Личные качества – это вторичный инструмент. Безумием для режимов данного типа было бы полностью завязывать свою жизнеспособность на веру народа в сверхчеловеческие качества лидера. Но, тем не менее, поддерживать мнение о том, что лидер – это особый человек, которому сопутствует удача, важно.

В лекции в качестве темы заявлен, в том числе, и разговор о корпоративных режимах. Что это такое и чем они отличаются от авторитаризма?

Такие режимы – одна из разновидностей правых авторитарных режимов: в них обеспечивается представительство определенных социальных интересов через корпорации, то есть одобренные властями и сотрудничающие с ними общественные объединения. Сейчас таких режимов почти не осталось, хотя и в нынешнем авторитаризме его элементы присутствуют. В России этого почти нет, но можно вспомнить, например, Общественную палату.

Вы говорите, что таких режимов почти не осталось. А какие остались?

Очень сильный элемент корпоратистского представительства был в 1970-х годах в Испании и Португалии. В Европе таких режимов сейчас не осталось, в Латинской Америке в 1980-х почти все страны демократизировались, а для Африки корпоратизм не характерен. Может быть, что-то подобное есть в политических режимах Малайзии и Сингапура.

Отвлекаясь от вопроса о корпоратизме, можно сказать, что сейчас электоральный авторитаризм стал абсолютно преобладающей формой диктатуры. Другие формы – абсолютные монархии, военные и коммунистические режимы – встречаются гораздо реже.



Насколько сейчас можно говорить о том, что партии перестали играть решающую роль в политике государств? И что им, в таком случае, может прийти на смену?

На самом деле, это тема вчерашнего дня. В 1970 годах была популярна идея о том, что политические партии теряют поддержку. И это подтверждалось тогдашними наблюдениями. В частности, в США наблюдался отход населения от приверженности политическим партиям. Но к 1980 годам американская двухпартийная система стабилизировалась. Довольно успешно прошли период турбулентности и западноевропейские партии. Правда, сейчас партийные системы менее устойчивы, чем в 1950 – 1960 годах. Членство в партиях сократилось – если смотреть на процентную долю людей, состоящих в партиях, от населения в целом. Но в целом, все вернулось на круги своя. Так и не найдено институтов, которые могли бы стать альтернативой партиям. Говорили, что на их место придут общественные движения, но эта тема «сдулась» к концу 1980 годов. Много сейчас рассуждают об «электронной демократии», но плодов ее не видно, а политические партии постепенно адаптируются к изменениям и используют эту электронную демократию в своих интересах.



«Мир диктатур» с точки зрения США

Но идеологическая платформа в наше время не оказалась размыта?

Особая роль идеологии в функционировании партий – это феномен первой половины XX века. Тогда формировались социалистические (рабочие), а также радикальные правые партии, которые строились на идеологических принципах. Идеологическая обработка членов играла центральную роль в функционировании этих партий. Однако, начиная со второй половины XX века, это было уже не так. К концу 1950-х годов многие левые партии уже не были столь идеологизированными, как их предшественницы. Но важно отметить, что и на заре партийной системы в XIXвеке партии вовсе не были идеологическими. В широкой исторической ретроспективе идеологизированная массовая партия – давно завершившийся эпизод.

Это не значит, что идеология сейчас не важна для политических партий. Но это значит, что послание партии к избирателям может (и должно) включать другие важные элементы:

персоналии лидеров, конкретные предложения по отдельным политическим вопросам, опыт партии, ее способность выполнять свои обещания. В истории политической науки был такой момент, когда все эти мотивы рассматривались как неполноценные, а идеологии отводилась главная роль в мобилизации избирателей. Но уже в 1950-х годах исследования электората показали, что в действительности число тех избирателей, которые действуют в сложных системах идеологических координат, чрезвычайно мало.

И, конечно, сама концепция идеологии нуждается в расширении. Например, человек голосует за правящую партию, потому что при ней ему стало жить лучше. Это идеологическое решение? Вкаком-то предельно широком смысле, да. Но для того, чтобы его принять, человеку не обязательно знать, что, к примеру, эта партия – социалистическая, обслуживает интересы рабочих. Ему достаточно минимума информации. А ведь игра вокруг выборов заключается в том, чтобы люди тратили как можно меньше времени на получение политической информации. Выигрывает эту игру именно тот, кто предоставляет людям механизм, облегчающий принятие решения.




?

Log in